Патентные услуги | Правомерна ли уголовная ответственность за нарушение исключительных прав по патенту?

ЗАЛЕСОВ Алексей Владимирович, канд. юрид. наук, патентный поверенный РФ, начальник юридического отдела ООО 'Союзпатент' (Москва)

Цель любой национальной патентной системы состоит в создании эффективных механизмов защиты прав патентообладателей. При этом должно быть обеспечено соблюдение баланса частных и публичных интересов, в частности, исключена возможность злоупотребления правом со стороны правообладателей интеллектуальной собственности (ИС). Анализ последних примеров из отечественной правоприменительной практики показал, что при естественном для рыночной экономики росте количества дел о нарушении патентных прав опережающими темпами растет численность дел, представляющих в том или ином виде хорошо известное правовой науке 'злоупотребление патентом'.

Талантливые одиночки и фирмы патентуют полезные модели, промышленные образцы и изобретения, и при этом их творческий гений удивительным образом создает решения, по существу совпадающие с ранее известными объектами. Доказать обман патентного ведомства при экспертизе и факт лже-авторства в России крайне затруднительно. Весьма показательно, что в единственной подробной научной работе на эту тему 'Спекулятивные заявки, зонтичные патенты и последствия обмана патентного ведомства' (Джермакян В.Ю., Издательство ИНИЦ Роспатента, 2004), где подробно представлен зарубежный опыт борьбы с обманом Патентного ведомства при патентовании, практически отсутствует описание аналогичного российского опыта (как представляется, отнюдь не по причине отсутствия фактов такого обмана). Поэтому в отечественной правоприменительной практике претензии о нарушении патентных прав на такие 'вновь изобретенные' объекты благополучно предъявляются конкурентам, и дальнейшее разрешение спора во многом зависит от квалификации привлекаемых специалистов и многих других объективных, субъективных и иных факторов.

Особенности российского законодательства, позволяющего лже-авторам безнаказанно получать патенты, дополняются положениями, позволяющими таким патентообладателям также безнаказанно серьезно осложнять жизнь конкурентам. Логическим продолжением всей этой правовой конструкции стала возможность безнаказанно привлекать конкурента к уголовной ответственности за нарушение прав на вышеуказанные патенты (статья о заведомо ложном привлечении к уголовной ответственности, как представляется, неприменима к таким 'изобретателям'). И, наконец, своеобразной 'правовой кульминацией', доводящей идею уголовно-правовой защиты патентных прав до абсурда, является сама возможность возбуждения уголовного дела (даже возбуждения!) и привлечения к уголовной ответственности за нарушение исключительных прав на полезную модель, патент на которую выдается явочным порядком.

Сравнительное изучение российского и зарубежного патентного законодательства параллельно с участием в делах о нарушении прав по патентам, предоставившим правовую охрану на давно известные решения, привело автора данной статьи к однозначному выводу о том, что существующая в России система уголовной ответственности за нарушении исключительных прав по патенту не просто несовершенна, но прямо противоречит правовой природе патентного права. То есть, уголовная ответственность за нарушение патентных прав (в узком смысле - как использование без согласия патентообладателя запатентованного объекта при наличии квалифицирующих признаков) - это явная ошибка российского законодателя, которая должна быть исправлена. Узаконенная в России уголовная ответственность за нарушение исключительных прав по патенту противоречит Конституции РФ и, вероятно, действие уголовного закона в этой части может быть прекращено путем обращения в Конституционный Суд РФ. При этом уголовная защита важнейших изобретательских прав от преступных посягательств (например, защита от лжеавторства и принуждения к соавторству), что действительно должно охраняться в рамках уголовного права, в России носит номинальный характер и абсолютно неэффективна. Постараемся обосновать этот тезис.

Как известно, российское право (например, ст.32 Патентного закона РФ) предусматривает, что за нарушение Патентного Закона наступает гражданско-правовая, административная или уголовная ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Данная общая норма конкретизируется в частной норме уголовного закона, а именно в ст. 147 УК РФ. Для обоснования тезиса о недопустимости уголовной ответственности за нарушение исключительных прав по патенту необходим хотя бы краткий экскурс в теорию права и в теорию патентного права.

Из теории права известны два принципиально разных видов ответственности - правовосстановительная и карательная. Первая из них, характерная для гражданских деликтов, имеет целью восстановить нарушенные права (например, возместить причиненный ущерб). Карательная ответственность в общем виде подразумевает наказание правонарушителя и его воспитание, а также формирование соответствующего правосознания в обществе. К карательным видам ответственности относятся дисциплинарная, административная и уголовная. При этом уголовно-правовая ответственность представляет собой специфический вид карательной ответственности, применяемый для защиты наиболее важных общественных отношений. Теория права и юридическая психология учат, что уголовная ответственность должна быть предусмотрена законом только в том случае, если иные виды ответственности (например, административная) нельзя применять в силу их неэффективности и тяжести совершаемых правонарушений. Не применяют уголовную ответственность и для охраны интересов, предусматривающих гражданско-правовой спор между субъектами, а также когда объективно совершаемое 'похожее' на преступление действие стало результатом неверной оценки субъектом своих прав (т. е. деяние с субъективной стороны не преступно). Например, невозможно уголовное преследование 'за кражу' в следующих обстоятельствах: угнан автомобиль (являющийся частью наследственной массы) из гаража, и при этом угонщиком оказался наследник, самовольно захвативший автомобиль наследодателя, который он искренне считал также своим, хотя по завещанию (с которым наследник не согласен) ему полагался дом, а не автомобиль. И наконец, важнейшим институтом уголовной ответственности в правовом государстве является презумпция невиновности (в широком смысле), когда обязанность следствия состоит в выяснении и доказывании всех обстоятельств, составляющих объективную и субъективную сторону преступления. В частности, обязанностью следствия является проверка и доказывания действительности патента. Напомним, что согласно Патентному закону РФ (ст.29) патент может быть признан недействительным в течение всего срока действия. Согласно теории патентного права, недействительность патента означает, что данного патента не существовало совсем, а не его прекращение на будущее время:

Итак, что же представляет собой уголовно-правовая ответственность за нарушение патентных прав по отечественному законодательству? Процитируем данную уголовно-правовую норму:

'Статья 147. Нарушение изобретательских и патентных прав

1. Незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца, разглашение без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них, присвоение авторства или принуждение к соавторству, если эти деяния причинили крупный ущерб, -

наказываются штрафом в размере от двухсот до четырехсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до четырех месяцев, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо лишением свободы на срок до двух лет.

2. Те же деяния, совершенные неоднократно либо группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, -

наказываются штрафом в размере от четырехсот до восьмисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от четырех до восьми месяцев, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет'.

Уголовно-правовая ответственность за 'разглашение без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них, присвоение авторства или принуждение к соавторству' действительно имеет право на существование в правовом государстве. При этом данная часть ст.147 УК РФ, к сожалению, не работает в современных условиях, так как доказать присвоение авторства бывает практически невозможно. С позиции теории права, описанные действия действительно могут караться в рамках уголовного закона, если в них будут присутствовать все признаки состава преступления, предусмотренного в норме УК. Действительно, принуждение к соавторству или разглашение конфиденциальных сведений по заявке, причинившие крупный ущерб, -это общественно опасное деяние. Представляется, что подобная норма может существовать в уголовном законе, так как защита этих прав в порядке гражданского судопроизводства накладывает порой непосильное бремя на действительного автора, права которого присвоены недобросовестными лицами. В частности, крайне сложно собрать самостоятельно предусмотренные гражданским процессуальным законодательством доказательства факта плагиата.

Соглашаясь с правильностью уголовно-правовой защиты прав изобретателей от плагиата и незаконного раскрытия существа изобретения, следует отметить очевидный дефект действующего законодательства. Дело в том, что согласно Уголовному процессуальному кодексу РФ ст. 147 УК РФ является статьей частно-публичного обвинения, т. е. для возбуждения дела о лже-авторстве требуется заявление потерпевшего. Это означает, что Роспатент или иной госорган, даже вскрыв явное присвоение авторства, не может обратиться в прокуратуру для возбуждения уголовного дела. То есть, все 'зонтичные' и 'спекулятивные' заявки (определение дано в вышеупомянутой монографии В.Ю. Джермакяна) могут стать основанием для уголовного преследования их лже-авторов' только в случае, если найдется действительный автор такого изобретения, который обратится в прокуратуру (ситуация утопическая). Можно сделать вывод, что при нынешней ситуации лже-авторство в нашей стране вряд ли может успешно пресекаться, хотя формально такой состав в действующем УК имеется.

Зарубежная практика также идет по пути уголовной защиты таких правоотношений, борясь с лже-изобретательством. Законодательство каждой из стран имеет свою специфику, но общее состоит в том, что обман Патентного ведомства чреват резко негативными последствиями для лже-изобретателя.

Например, в США изобретатель (только сам изобретатель может подать заявку на патент в США) подписывает клятву, согласно которой он считает себя 'действительным и первым изобретателем', и при таких обстоятельствах доказательство того, что он был ранее знаком с сущностью технического решения, об изобретении которого он клялся, образует состав преступления 'лжесвидетельство', отнесенного к категории тяжких. Кроме того, незаконное получение патента (путем обмана) может расцениваться как уголовно наказуемая монополистическая деятельность (законы Клейтона и Шермана). Согласно американскому патентному законодательству изобретатель обязан сообщать в Патентное ведомство США о ставших ему известными (даже после подачи заявки) релевантных ссылках из уровня техники, которые могут опорочить 'новизну' или 'неочевидность' (так сформулированы условия патентоспособности в США) его изобретения. Как ни странно, но в американском Патентном ведомстве нельзя даже сослаться на пятую поправку Конституции США, позволяющую не свидетельствовать против себя. Если факт 'недоносительства на свое изобретение' будет установлен, для заявителя наступят негативные последствия вплоть до отказа в выдаче патента (по решению суда).

Еще более четко уголовная ответственность за обман Патентного ведомства заявителем прописана в законодательстве Японии, где такое деяние отнесено к преступлениям 'против государства и основ правопорядка' и наказывается вплоть до тюремного заключения. Данная статья является статьей публичного обвинения, т. е. для возбуждения дела не требуется заявления потерпевшего, а факт обмана может быть выявлен в ходе проверки, проводимой компетентными государственными органами. Как представляется, подобный подход наиболее адекватен и условиям, сложившимся в России.

Рассмотрев ситуацию с предусмотренной в России уголовной ответственностью (ст.147 УК РФ) за действительно опасные общественные деяния (например, лжеавторство), можно сделать вывод, что пока такие действия остаются безнаказанными из-за несовершенства законодательств. Однако основным тезисом, подлежащим обоснованию, остается противоречие самой природы патентного права уголовной ответственности за нарушение подтверждаемого патентом исключительного права на изобретение, полезную модель и промышленный образец.

Приведем предусмотренный ст. 147 состав преступления о нарушении исключительных прав патентообладателя (выделен из текста статьи УК мною, А.В.): 'Незаконное использование изобретения, полезной модели или промышленного образца:если эти деяния причинили крупный ущерб, совершенные неоднократно либо группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, наказываются штрафом в размере от четырехсот до восьмисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от четырех до восьми месяцев, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет'.

Давайте представим историю, которая вполне может произойти в нашей стране. Некие граждане - Иванов, Петров и Сидоров организовали производство велосипедов, используя опубликованный патент, выданный изобретателю Смирнову. Они поняли перспективность данного технического решения, придающего велосипедам, в которых использовано изобретение Смирнова, большую устойчивость и позволяющего при езде на них развивать большую скорость по сравнению с аналогами. При этом усовершенствование известного велосипеда, представляющее суть технического решения, отвечает всем условиям патентоспособности, хотя оно достаточно простое. Смирнов обратился к Иванову, Петрову и Сидорову, заполонившими отечественный рынок 'велосипедами Смирнова', предложив заключить с ним лицензионный договор либо прекратить выпуск велосипедов, но получил отказ. Тогда изобретатель подал заявление в прокуратуру о возбуждении уголовного дела. Следователь прокуратуры собрал доказательства, подтверждающие наличие объективной и субъективной стороны преступления и абсолютно правильно квалифицировал содеянное. Против троих предпринимателей было возбуждено уголовное дело. Суд приговорил Иванова, Петрова и Сидорова к лишению свободы сроком на пять лет. Следователь получил премию и заслуженное повышение. Смирнов заключил с одним из заводов лицензионный договор и стал получать роялти. Словом, преступники наказаны, справедливость восторжествовала - прямо голливудский 'хеппи энд'. Однако, подождем радоваться за изобретателя и правоохранительную систему. И вот почему.

Оказалось, что в отдаленном районном центре (до которого не докатились еще 'велосипеды Смирнова') местный умелец задолго до подачи Смирновым заявки на свое изобретение собирал у себя в гараже такие же велосипеды и раздавал их детворе (как уже говорилось, усовершенствование было простым, хотя и неочевидным специалисту). Такой велосипед даже демонстрировался (еще до подачи Смирновым заявки) на выставке в местном Доме юного техника, и фоторепортаж об этой выставке (с подробными изображениями и пояснениями технического характера) был опубликован в заводской многотиражке. Патентовед местного завода, случайно прочитав в газете статью о суде над преступниками Ивановым, Петровым и Сидоровым, заинтересовался этим делом. Он нашел в патентной библиотеке данный патент и установил тождественность двух решений и вскоре обратился в Палату по патентным спорам с возражением против выдачи патента Смирнову, руководствуясь ст. 29 Патентного закона. Коллегия Палаты, рассмотрев возражение, вынесла абсолютно правильное решение о признании патента недействительным. Решение вступило в силу, суд оставил его без изменений. Как указывалось выше, что согласно теории, недействительность патента означает, что он никогда не существовал. Это обстоятельство важно для понимания юридической стороны коллизии, описанной в нашей истории.

А теперь напрашивается извечный русский вопрос: 'что делать?' Что делать, например, с Ивановым, Петровым и Сидоровым, отсидевшими (или еще не досидевшими) по действительно законному и обоснованному приговору пять лет? Отпускать 'по вновь открывшимся обстоятельствам'? Или прежде лучше задасться другим вопросом - что делать с уголовным законом, который противоречит самой сути патентного права?

Автор намеренно не затрагивал в связи с основной концепции статьи такой объект, как полезная модель, само упоминание которого в уголовном законе абсурдно в силу явочного характера выдачи патента. Также намеренно им была идеализирована ситуация в части добросовестности изобретателя и опущены обстоятельства, характеризующие нашу весьма далекую от совершенства правоохранительную систему.

Далее хотелось бы более обстоятельно обосновать противоречия между предусмотренным Конституцией России принципом охраны законом прав интеллектуальной собственности и действующей редакцией ст. 147 УК РФ.

Согласно теории патентного права патент и предоставляемое им исключительное право (законная монополия) является своеобразным договором между автором и государством, направленным на стимулирование технического прогресса. Согласно такому договору автор раскрывает обществу новое, неочевидное и полезное (условия патентоспособности) техническое решение и уплачивает пошлину. Государство предоставляет автору (ему лично или названному им заявителю) исключительное право, подтверждаемое патентом, и обязуется это право охранять как его собственность. Существенно в данном договоре то, что он прекращается, если Патентообладатель перестает уплачивать пошлину и (самое главное!) договор признается ничтожным (с момента заключения), если раскрытое автором решение не отвечало на момент раскрытия условиям патентоспособности. В частности, если патент стал недействительным, то все, что получил от него несостоявшийся Патентообладатель (например, роялти от лицензионных договоров) признается незаконным обогащением. Государство понимает, что проверить со стопроцентной вероятностью соответствие решения условиям патентоспособности нельзя, и поэтому в законе прописана возможность признания патента недействительным в течение всего срока. То есть, выдаваемое государством обязательство охранять решение как собственность 'условно', т. е. это собственность, если право на нее никто успешно не оспорит. Недействительный патент не существовал никогда, его как бы не было согласно закону.

Конституция РФ в качестве высшей ценности признает свободу личности, и при этом действительно предусматриваетcя охрана интеллектуальной собственности. Однако, такой вид интеллектуальной собственности, как исключительное право на изобретение, промышленные образцы и полезные модели может успешно защищаться в рамках гражданского права при условии действенности таких институтов гражданского судопроизводства, как предварительное обеспечение и исполнение судебных актов. В случае нарушения решения суда (в порядке предварительного обеспечения) возможна уголовная ответственность за преступление против правосудия, и это абсолютно верно.

Введение уголовной ответственности как таковой за нарушение прав, само существование которых в законном порядке оспоримо (и оспоримо в смысле возможного отсутствия их в прошлом, а не простое прекращение на будущее время), является ошибкой, требующей немедленного исправления. Если патент признан недействительным, то как общество может вернуть личности годы, проведенные в местах лишения свободы, причем не из-за следственной или судейской ошибки, а из-за ошибки в уголовном законе. В данном случае даже невозможна компенсация (как незаконно репрессированному), поскольку репрессировали 'нарушителей' законно. Следует указать, что признанная после приговора недействительность патента - это не вновь открывшееся обстоятельство, институт которого есть в уголовном законе, а упущение закона, не требующего проверку действительности патента в уголовном деле.

Существующая в УК возможность 'осудить за нарушение патента' - это прямая ошибка закона, не позволяющего (как процессуально из-за неподведомственности, так и фактически из-за вероятностной оценки, например, 'новизны' охраняемого решения) при судебном рассмотрении уголовного дела достоверно установить является ли охраняемое законом техническое решение патентоспособным, а следовательно действителен ли сам патент.

Таким образом, в суде не может быть достоверно установлена вина обвиняемого. Как представляется, статья 147 УК РФ прямо противоречит Статье 49 Конституции РФ, которая гласит:

' 1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.

3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого'.

Неустранимые сомнения (той или иной степени вероятности) в действительности выданного патента (в силу физической невозможности охватить поиском весь уровень техники, включая факты открытого применения) существуют в течение всего срока действия патента. Такие неустранимые сомнения не позволяют в соответствии с Конституцией РФ осудить человека за нарушение патентных прав.

Однако осуждают и, видимо, осуждать будут. Используемый пока судами 'метод' условного осуждения (приговор обвинительный, человек имеет судимость, но не сидит) за нарушения патентных прав смягчает, но не исправляет явный правовой абсурд действующей уголовной нормы. Уголовная защита патентных прав все больше 'входит в моду' в нашей стране.

В заключение хотелось бы напомнить о статистике рассмотрения дел в Палате по патентным спорам. Значительное число патентов (включая патенты на изобретения, по которым проводилась экспертиза по-существу заявленного решения) признаются недействительными и число таких решений растет. Причем оспариваются, как правило, патенты, по которым между субъектами имеется спор об их нарушении. При динамичном развитии практики уголовной защиты патентных прав в нашей стране за каждым из таких недействительных патентов вскоре вполне может оказаться невиновно осужденный человек. Очень хочется верить, что ст. 147 УК РФ будет приведена в соответствие с Конституцией РФ до появления многих новых заключенных, таких как герои нашей истории Иванов, Петров и Сидоров.

Правомерна ли уголовная ответственность за нарушение исключительных прав по патенту?

ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА